Александр Сухарев
Точки на карте
Начало
Пять утра. Уже 3 часа мы едем по бесконечным проселочным дорогам. Справа березы. Слева елки. Потом наоборот. А еще перелески, поля, заброшенные деревни. Невероятная глушь.
Командир поискового отряда «Прорыв» Владимир Бобылев и заместитель командира Александр Бортник, для своих Саша-Мичман, рассказывают о том, куда мы едем, обсуждают погоду и стратегию разведки.
Командир поискового отряда «Прорыв» Владимир Бобылев и заместитель командира Александр Бортник, для своих Саша-Мичман, рассказывают о том, куда мы едем, обсуждают погоду и стратегию разведки.
Мы едем по фронтовой дороге – Торопецкому тракту. Все деревни вокруг стали немецкими опорниками. При наступлении большинство было уничтожено.
В. Бобылев
командир поискового отряда «Прорыв»
На обочине пустой дороги – неожиданный билборд:
Вокруг ни одного населенного пункта, редкие машины.
Для кого стоит здесь этот билборд – непонятно.
Но эмоционально нагружает.
Для кого стоит здесь этот билборд – непонятно.
Но эмоционально нагружает.
Живых здесь нет. Но 14 тысяч – население небольшого города, например, как Звенигород или Суздаль – полегло где-то в этих полях. Вернее, лежит в этих лесах. Поля за 78 лет заросли крепким высоким лесом.
После поворота до лагеря еще пару километров по пересеченной местности. Дорог нет. Машина подготовленная и море липкой грязи мы преодолеваем спокойно. Обычная легковушка утонула бы точно.
А как здесь шли наши войска в феврале-марте 1942-го – даже представить страшно. Почти по пояс в мокром снегу… При том, что на ногах у большинства солдат были ботинки и обмотки. Вообще ни разу не защита от талого снега и воды.
После поворота до лагеря еще пару километров по пересеченной местности. Дорог нет. Машина подготовленная и море липкой грязи мы преодолеваем спокойно. Обычная легковушка утонула бы точно.
А как здесь шли наши войска в феврале-марте 1942-го – даже представить страшно. Почти по пояс в мокром снегу… При том, что на ногах у большинства солдат были ботинки и обмотки. Вообще ни разу не защита от талого снега и воды.
В Поддубной стояла немецкая батарея, которая прикрывала подступы к Холмецу, сделав его почти неприступным. А нашим надо было взять его любой ценой…
В. Бобылев
командир поискового отряда «Прорыв»
Лагерь
Подъезжаем к большой поляне, на которой расположился лагерь поисковиков.
Лагерь – это много разноразмерных цветных палаток, вокруг которых указатели с названиями отрядов, кострища, лесные кухни, электрогенераторы и импровизированные рубленые столовые. Где-то мелькают даже походные бани – тоже палатки, но с печкой – предмет зависти начинающего поисковика. Народ обосновался надолго, с разной степенью шика и комфорта.
Поисковая экспедиция или вахта может длиться месяцами. А раскопки в местах больших сражений идти годами. Есть еще фронты – регулярные поисковые экспедиции в местах наиболее интенсивных боев – например, «Калининский фронт», «Западный фронт», «Северный фронт», «Волховский фронт». Во «фронтовых» лагерях могут собираться несколько десятков отрядов. И лагерь разрастается.
Лагерь – это много разноразмерных цветных палаток, вокруг которых указатели с названиями отрядов, кострища, лесные кухни, электрогенераторы и импровизированные рубленые столовые. Где-то мелькают даже походные бани – тоже палатки, но с печкой – предмет зависти начинающего поисковика. Народ обосновался надолго, с разной степенью шика и комфорта.
Поисковая экспедиция или вахта может длиться месяцами. А раскопки в местах больших сражений идти годами. Есть еще фронты – регулярные поисковые экспедиции в местах наиболее интенсивных боев – например, «Калининский фронт», «Западный фронт», «Северный фронт», «Волховский фронт». Во «фронтовых» лагерях могут собираться несколько десятков отрядов. И лагерь разрастается.
Работу поисковиков координирует Поисковое движение России (ПДP) совместно с Министерством обороны РФ.
Что такое Поисковое движение России?
Поисковое движение – это деятельность организаций и отдельных энтузиастов, направленная на поиск пропавших без вести солдат и их последующую идентификацию на основе смертных медальонов, именных личных вещей и архивных документов.
Начало поисковому движению было положено в 1960–1970-х годах т.н. «красными следопытами», которые ходили в походы по местам боев, собирали артефакты войны, создавали в школах комнаты боевой славы, Книги Памяти, музеи героев-земляков.
Также пионерские и комсомольские организации брали на себя шефство над ветеранами войны и солдатскими вдовами, уход за воинскими мемориалами. Собственно, они и начали поиск «без вести пропавших воинов», которых в 1941–1945 годах числилось 4,5 млн человек.
К середине 1980-х годов поиск «не вернувшихся с войны» стал более или менее системным. Поисковой работе существенно помогали воспоминания ветеранов и старожилов, помнивших войну, благодаря которым можно было установить места нахождения одиночной или братской могилы, санитарного захоронения или иного «официального» места упокоения погибших военнослужащих. Многие захоронения, произведенные после боя, оказались забытыми, хотя перед захоронением медальоны с погибших собирали и родственникам похоронки отправляли. Однако осталось немало полей боев, на которых останки оказались незахороненными и солдаты числились пропавшими без вести. При работе на таких полях требовалась археологическая точность и навыки, чтобы можно было установить обстоятельства гибели солдата и выяснить его личность. Требовалась также координация поисковой работы, содействие органов местной власти и воинских частей, для чего и нужно было создать единый центр.
15 марта 1988 года в Калуге на Первом Всесоюзном сборе представителей поисковых отрядов Советского Союза было принято решение о создании Всесоюзного координационного Совета поисковых отрядов при ЦК ВЛКСМ.
А 19 октября 1988 года совместным Постановлением Коллегии Министерства обороны СССР и Бюро ЦК ВЛКСМ были начаты «Вахты памяти» с правом на розыск и перезахоронение павших защитников Отечества.
Фактически только к концу 1980-х годов, через 40 с лишним лет после окончания Великой Отечественной войны, было официально разрешено массовое участие граждан в работах по поиску останков погибших солдат и командиров Советской Армии.
Первая «Всесоюзная Вахта памяти» прошла в мае 1989 года у деревни Мясной Бор Новгородской области, на месте гибели 2-й ударной армии. В 1990 году «Вахта памяти» прошла в Смоленской области, после чего аналогичные «Вахты» стали проводиться и в других областях.
В августе 1991 года общесоюзное поисковое движение было оформлено юридически в самостоятельную организацию: в Министерстве юстиции СССР была зарегистрирована «Ассоциация поисковых объединений «Народная память о защитниках Отечества (АсПО)».
Распад СССР сказался и на деятельности поисковых отрядов. Часть отрядов осталась в Ассоциации, другая вышла из её, образовав свои республиканские объединения. Кто-то вообще начал заниматься самостоятельной работой.
Автономная жизнь поисковых организаций и объединений затянулась на годы.
Единая структура – Общероссийское общественное движение по увековечению памяти погибших при защите Отечества «Поисковое движение России» – была создана только в апреле 2013 года. И сегодня это крупнейшая организация, занимающаяся архивной и полевой работой.
Поисковые работы ведутся в 37 субъектах Российской Федерации – во всех регионах России, которые затронула Великая Отечественная война: в Аджимушкайских каменоломнях Керчи, на курильском острове Шумшу, на Смоленской земле, на островах Гогланд и Соммерс в Финском заливе...
Кроме того, активисты Движения работают в архивах, помогают родственникам узнать о судьбе своих близких, ухаживают за воинскими захоронениями, составляют Книги Памяти, занимаются патриотическим воспитанием, реализуют просветительские проекты, проводят выставки по итогам поисковых работ.
В 2013–2019 годах участниками Движения были подняты останки более 170 000 советских солдат и офицеров, было установлено более 8000 имён. Только в 2019 году участники поисковых организаций провели 2060 поисковых экспедиций.
Начало поисковому движению было положено в 1960–1970-х годах т.н. «красными следопытами», которые ходили в походы по местам боев, собирали артефакты войны, создавали в школах комнаты боевой славы, Книги Памяти, музеи героев-земляков.
Также пионерские и комсомольские организации брали на себя шефство над ветеранами войны и солдатскими вдовами, уход за воинскими мемориалами. Собственно, они и начали поиск «без вести пропавших воинов», которых в 1941–1945 годах числилось 4,5 млн человек.
К середине 1980-х годов поиск «не вернувшихся с войны» стал более или менее системным. Поисковой работе существенно помогали воспоминания ветеранов и старожилов, помнивших войну, благодаря которым можно было установить места нахождения одиночной или братской могилы, санитарного захоронения или иного «официального» места упокоения погибших военнослужащих. Многие захоронения, произведенные после боя, оказались забытыми, хотя перед захоронением медальоны с погибших собирали и родственникам похоронки отправляли. Однако осталось немало полей боев, на которых останки оказались незахороненными и солдаты числились пропавшими без вести. При работе на таких полях требовалась археологическая точность и навыки, чтобы можно было установить обстоятельства гибели солдата и выяснить его личность. Требовалась также координация поисковой работы, содействие органов местной власти и воинских частей, для чего и нужно было создать единый центр.
15 марта 1988 года в Калуге на Первом Всесоюзном сборе представителей поисковых отрядов Советского Союза было принято решение о создании Всесоюзного координационного Совета поисковых отрядов при ЦК ВЛКСМ.
А 19 октября 1988 года совместным Постановлением Коллегии Министерства обороны СССР и Бюро ЦК ВЛКСМ были начаты «Вахты памяти» с правом на розыск и перезахоронение павших защитников Отечества.
Фактически только к концу 1980-х годов, через 40 с лишним лет после окончания Великой Отечественной войны, было официально разрешено массовое участие граждан в работах по поиску останков погибших солдат и командиров Советской Армии.
Первая «Всесоюзная Вахта памяти» прошла в мае 1989 года у деревни Мясной Бор Новгородской области, на месте гибели 2-й ударной армии. В 1990 году «Вахта памяти» прошла в Смоленской области, после чего аналогичные «Вахты» стали проводиться и в других областях.
В августе 1991 года общесоюзное поисковое движение было оформлено юридически в самостоятельную организацию: в Министерстве юстиции СССР была зарегистрирована «Ассоциация поисковых объединений «Народная память о защитниках Отечества (АсПО)».
Распад СССР сказался и на деятельности поисковых отрядов. Часть отрядов осталась в Ассоциации, другая вышла из её, образовав свои республиканские объединения. Кто-то вообще начал заниматься самостоятельной работой.
Автономная жизнь поисковых организаций и объединений затянулась на годы.
Единая структура – Общероссийское общественное движение по увековечению памяти погибших при защите Отечества «Поисковое движение России» – была создана только в апреле 2013 года. И сегодня это крупнейшая организация, занимающаяся архивной и полевой работой.
Поисковые работы ведутся в 37 субъектах Российской Федерации – во всех регионах России, которые затронула Великая Отечественная война: в Аджимушкайских каменоломнях Керчи, на курильском острове Шумшу, на Смоленской земле, на островах Гогланд и Соммерс в Финском заливе...
Кроме того, активисты Движения работают в архивах, помогают родственникам узнать о судьбе своих близких, ухаживают за воинскими захоронениями, составляют Книги Памяти, занимаются патриотическим воспитанием, реализуют просветительские проекты, проводят выставки по итогам поисковых работ.
В 2013–2019 годах участниками Движения были подняты останки более 170 000 советских солдат и офицеров, было установлено более 8000 имён. Только в 2019 году участники поисковых организаций провели 2060 поисковых экспедиций.
Региональные отделения Поискового Движения России (ПДР) открыты в 82 субъектах РФ. Сегодня поисковое движение России – это 1428 поисковых отрядов с разными поэтическими названиями: «Память поколений», «Прорыв», «Батальон», «Бугуруслан», «Авангард», «Честь», «Искра», «Ястреб» и почти 43 тысячи поисковиков всех возрастов.
Как становятся поисковиками?
В поисковое движение приходит разный народ. Здесь можно встретить действующих военных из Поискового батальона Минобороны, мрачных суровых дядек в камуфляже, студентов, школьников, которых увлек романтикой учитель истории или ОБЖ, семьи, которые любят лесной досуг со смыслом. Есть случайные люди, которые приехали просто посмотреть. И больше на вахту не приедут.
Но большинство идейных, тех, кого пробрало. Которые, раз попав на вахту, полностью поменяли свою жизнь. Из чувства долга. От потрясения. У каждого из них своя история.
Но большинство идейных, тех, кого пробрало. Которые, раз попав на вахту, полностью поменяли свою жизнь. Из чувства долга. От потрясения. У каждого из них своя история.
Например, история черного копателя, который много лет шарился по лесам в поисках артефактов войны: касок, орденов (желательно немецких), оружия. Работал с картами боев. С журналами боевых действий. Но для своих личных целей. До тех пор, пока не наткнулся на братскую могилу наших солдат. Воронку от снаряда, так называемое «санитарное захоронение», которых были сотни на полях сражений, куда после боя скидывали тела.
И вот такое захоронение он нашел. И это его перепахало. Он больше не смог быть «черным». В этой воронке его догнала война. Он вступил в поисковый отряд и теперь один из самых опытных специалистов по разведке. О своем «черном» прошлом вспоминать очень не любит.
И вот такое захоронение он нашел. И это его перепахало. Он больше не смог быть «черным». В этой воронке его догнала война. Он вступил в поисковый отряд и теперь один из самых опытных специалистов по разведке. О своем «черном» прошлом вспоминать очень не любит.
Или история учительницы физики Натальи Назаровой, которая приехала, как ей сказали, в археологическую экспедицию и осталась в поисковом движении навсегда, поменяв место жительства, работу и свою жизнь. Сегодня она живет в деревне Холмец, создатель и хранитель местного военного музея и возглавляет поисковый отряд «Память поколений».
Мы долго разговаривали о ее пути в поисковое движение. Я смотрел на нее и думал: вот передо мной сидит милейшая умнейшая женщина, которая поселилась в глуши, пожертвовала комфортом, благами большого города, здоровьем ради безымянных могил и памяти неизвестных ей людей прошлого века. Как же надо быть преданным своему делу, чтобы столько лет следовать ему?!
Мы долго разговаривали о ее пути в поисковое движение. Я смотрел на нее и думал: вот передо мной сидит милейшая умнейшая женщина, которая поселилась в глуши, пожертвовала комфортом, благами большого города, здоровьем ради безымянных могил и памяти неизвестных ей людей прошлого века. Как же надо быть преданным своему делу, чтобы столько лет следовать ему?!
Интервью
с Натальей Назаровой
с Натальей Назаровой
Поиск – это жизнь. Когда ты начинаешь этим заниматься, это так захватывает, что приходится для себя расставлять приоритеты. Либо я занимаюсь домом, семьей, работой в школе, либо я занимаюсь поиском…
Как я попала в поисковое движение? Был 2003 год. Август. Мы с ребятами поехали на раскопки.
Я думала, в археологическую экспедицию. А по приезде выяснилось, что это совершенно не археология по древностям, а поисковая разведка. Мы были пассивными участниками, смотрели, наблюдали, где-то пробовали сами копать, помогали, чем могли. Помню, шли проливные дожди, а мы работали.
Самое сильное первое воспоминание – когда ребята зачищали окоп и на дне нашли пробитую каску. Я до сих пор помню этот момент. Я сижу на краю окопа, смотрю на то, что выкапывают, и рыдаю. Хорошо, что шел дождь, и никто не видел, как я плакала. Тогда я поняла, что в книжках про войну пишут правду. Я их читала как приключения, а здесь вот она – реальность. Это очень страшно.
Когда закончилась разведка и пришло время разъезжаться, каждый из нас задался вопросом: поедем ли мы еще раз? Ты копаешься в грязи, натыкаешься на фрагменты тел, осколки снарядов… Это очень тяжело морально... Но никто не захотел бросать неоконченную работу. Уже нельзя было оставить павших лежать в этой грязи в полях.
Как я попала в поисковое движение? Был 2003 год. Август. Мы с ребятами поехали на раскопки.
Я думала, в археологическую экспедицию. А по приезде выяснилось, что это совершенно не археология по древностям, а поисковая разведка. Мы были пассивными участниками, смотрели, наблюдали, где-то пробовали сами копать, помогали, чем могли. Помню, шли проливные дожди, а мы работали.
Самое сильное первое воспоминание – когда ребята зачищали окоп и на дне нашли пробитую каску. Я до сих пор помню этот момент. Я сижу на краю окопа, смотрю на то, что выкапывают, и рыдаю. Хорошо, что шел дождь, и никто не видел, как я плакала. Тогда я поняла, что в книжках про войну пишут правду. Я их читала как приключения, а здесь вот она – реальность. Это очень страшно.
Когда закончилась разведка и пришло время разъезжаться, каждый из нас задался вопросом: поедем ли мы еще раз? Ты копаешься в грязи, натыкаешься на фрагменты тел, осколки снарядов… Это очень тяжело морально... Но никто не захотел бросать неоконченную работу. Уже нельзя было оставить павших лежать в этой грязи в полях.
Наталья Назарова
руководитель поискового отряда «Память поколений»
Здесь везде шли бои…
Комендант лагеря ведет нас показывать место, на котором мы должны поставить палатки отряда. Это просто кусок леса с густым подлеском и травой по пояс. Траву и подлесок я вырубаю мачете, коряги корчуем машиной, деревья пилим. Потом проверяем поляну металлоискателем. Комендант сказал, что здесь везде шли бои, поэтому можно легко наткнуться на неразорвавшийся снаряд или мину. И уже только потом ставим палатки, копаем яму для костра, вешаем тент от дождя, сооружаем столы и скамейки.
Дело идет к ночи. Лагерь наконец закончен. Я очень устал, поэтому иду спать. Последние мысли перед сном тревожные. Хочется верить, что лагерь мы разбили не на чьей-то могиле. От этих мыслей мне становится не по себе. Но усталость берет верх. И я вырубаюсь.
Утром меня разбудил громкий металлический звук. Комендант бил в рельсу и поднимал лагерь. Вахта потихоньку оживала, из палаток выползали разной свежести люди, все готовились к завтраку и тяжелому рабочему дню.
Комендант созвал командиров в штаб, раздал указания, обозначил места работы, и все пошли в лес на раскоп и разведку.
Утром меня разбудил громкий металлический звук. Комендант бил в рельсу и поднимал лагерь. Вахта потихоньку оживала, из палаток выползали разной свежести люди, все готовились к завтраку и тяжелому рабочему дню.
Комендант созвал командиров в штаб, раздал указания, обозначил места работы, и все пошли в лес на раскоп и разведку.
Инструктаж
в штабной палатке
перед раскопом
в штабной палатке
перед раскопом
Фронтовой лес
Работа поисковика – это изучение документов, разведка и полевая работа (раскоп). Разведка – это километры по густому лесу со щупом и металлоискателем в поисках мест захоронений.
Мы идем в разведку. Долго, по лесу, постоянно натыкаясь на места чужих раскопов и лежащие на брустверах гильзы, осколки мин и снарядов, остатки сапог и противогазов, каски. Вперемешку – наши и немецкие.
Мы идем в разведку. Долго, по лесу, постоянно натыкаясь на места чужих раскопов и лежащие на брустверах гильзы, осколки мин и снарядов, остатки сапог и противогазов, каски. Вперемешку – наши и немецкие.
Каждые 10 шагов металлоискатель хрюкал и взвизгивал. Лес просто нашпигован старым железом. В этом месте реально шло кровавое побоище.
Полевая работа
Полевая работа на раскопе выглядит так: отряд идет в выделенный квадрат, где предположительно по данным разведки должно быть захоронение. Всем выделяется по куску земли. Ты садишься и начинаешь ножом или саперной лопатой слой за слоем снимать грунт в поисках зацепки.
Это может быть фрагмент амуниции, настрелянные гильзы, личные предметы: кружки, ложки, котелки. Их часто подписывали. Это может помочь при опознании. Найти медальон с личными данными солдата – огромная удача. Многие их не заполняли из суеверия.
Раскоп может быть в пустом поле. А может быть в густом лесу. И это уже серьезная работа по расчистке леса.
Это может быть фрагмент амуниции, настрелянные гильзы, личные предметы: кружки, ложки, котелки. Их часто подписывали. Это может помочь при опознании. Найти медальон с личными данными солдата – огромная удача. Многие их не заполняли из суеверия.
Раскоп может быть в пустом поле. А может быть в густом лесу. И это уже серьезная работа по расчистке леса.
В местах, где бои длились месяцами, немцы и русские лежат слоями. Посезонно: лето – русские, зима – немцы. Зимняя немецкая форма, летняя советская. Зимняя советская. Летняя немецкая. Вот отлично сохранившиеся гильзы, пуговицы, пряжки – значит, бой был летом, а под ними абсолютно проржавевшие фрагменты амуниции, клочки валенок и шинелей – значит, бой шел зимой.
Летом в лесу душно. Влажно. Болото. Комарье.
Осенью и весной слякоть. Холодно. Промозгло. Дождь. Грязь по колено. Оборудование и амуниция тяжелые. Тащишь на себе. Раздеться нельзя. Ты в любом случае сразу становишься мокрым. А еще давящая тишина. Писк металлоискателя. Шорох земли. Звон щупа о ржавое железо. Никто не шутит. Переговариваются вполголоса.
И вот ты сидишь потный или мокрый от дождя, в грязи, скребешь эту землю и невольно думаешь: мне 17 лет! Я могу как угодно провести свое лето – на море, тусуясь с друзьями в Москве, на даче у девушки. А я сижу тут в болотах и копаю квадратик земли! Мы можем вообще ничего не найти за всю вахту. А эти леса бесконечны!
А потом ты находишь своего первого бойца… И это меняет все.
Осенью и весной слякоть. Холодно. Промозгло. Дождь. Грязь по колено. Оборудование и амуниция тяжелые. Тащишь на себе. Раздеться нельзя. Ты в любом случае сразу становишься мокрым. А еще давящая тишина. Писк металлоискателя. Шорох земли. Звон щупа о ржавое железо. Никто не шутит. Переговариваются вполголоса.
И вот ты сидишь потный или мокрый от дождя, в грязи, скребешь эту землю и невольно думаешь: мне 17 лет! Я могу как угодно провести свое лето – на море, тусуясь с друзьями в Москве, на даче у девушки. А я сижу тут в болотах и копаю квадратик земли! Мы можем вообще ничего не найти за всю вахту. А эти леса бесконечны!
А потом ты находишь своего первого бойца… И это меняет все.
Первые…
Я всегда буду помнить своих первых… Это была моя первая вахта. Лес. Жара жуткая. Мошки.
Я присел отдохнуть под деревом. Сижу, вяло ковыряю землю. И вдруг под тонким слоем дерна вижу кость руки. А потом пустые гильзы. Целые патроны. Хобот противогаза. Подметки от сапог. Фрагменты пулеметной ленты. И остатки медицинской сумки, истлевшей от времени и сырости болот. А внутри ампулы. Целые! Как хрупкое стекло пережило бомбежку, а потом еще 78 лет пролежало в болотной жиже и сохранилось – непонятно?
Я присел отдохнуть под деревом. Сижу, вяло ковыряю землю. И вдруг под тонким слоем дерна вижу кость руки. А потом пустые гильзы. Целые патроны. Хобот противогаза. Подметки от сапог. Фрагменты пулеметной ленты. И остатки медицинской сумки, истлевшей от времени и сырости болот. А внутри ампулы. Целые! Как хрупкое стекло пережило бомбежку, а потом еще 78 лет пролежало в болотной жиже и сохранилось – непонятно?
Кто были эти люди?
Сколько им было лет?
Как они оказались вместе? Были они влюблены друг друга? Или их свел бой?
Что они успели сказать напоследок? Что произошло на этих болотах?
Сколько им было лет?
Как они оказались вместе? Были они влюблены друг друга? Или их свел бой?
Что они успели сказать напоследок? Что произошло на этих болотах?
Под тем деревом мы нашли фрагменты двух тел. Мужчину и женщину. Скорее всего, пулеметчик и медсестра. Наши. Они лежали рядом. Навсегда остались там, где их накрыло снарядом…
Сквозь них проросло дерево. Огромная белая русская береза. Их тела стали этой березой. Их жизнь перешла в эту березу...
Земля, трава, корни деревьев выталкивают останки на поверхность. За столько лет тела должны были уйти в землю. А земля их не принимает. Неупокоенных не принимает...
При них не было медальонов. Эти двое – просто безымянные солдаты. Таких миллионы. До сих пор лежащих в лесах, полях и болотах около исчезнувших деревень и безымянных высот. Безымянные сражались за безымянное… Есть в этом страшная реальность войны. Ты жил. Защищал. Погиб. А после тебя не осталось ничего. Даже имени.
Сквозь них проросло дерево. Огромная белая русская береза. Их тела стали этой березой. Их жизнь перешла в эту березу...
Земля, трава, корни деревьев выталкивают останки на поверхность. За столько лет тела должны были уйти в землю. А земля их не принимает. Неупокоенных не принимает...
При них не было медальонов. Эти двое – просто безымянные солдаты. Таких миллионы. До сих пор лежащих в лесах, полях и болотах около исчезнувших деревень и безымянных высот. Безымянные сражались за безымянное… Есть в этом страшная реальность войны. Ты жил. Защищал. Погиб. А после тебя не осталось ничего. Даже имени.
ХРОНИКИ БОЕВ 1942 ГОДА
Кости
Поиск останков павших бойцов – сложная задача.
Про работу по поиску мест захоронений рассказывает замкомандира ПО «Прорыв» Александр Бортник: «Большие объемы земли перебираются руками, чтобы не пропустить ничего важного: медальоны, личные вещи».
В. Бобылев и А. Бортник (ПО «Прорыв») о поиске бойцов
Обычно бойцов находят в воронках или старых траншеях, поэтому любая ямка, похожая на воронку, блиндаж или окоп пробивается специальным щупом. При столкновении металла и кости раздается характерный звук. По нему определяют место.
А. Бортник. Работа щупом
Правильно провести эксгумацию тоже очень важно. Об этом рассказывает член ПО «Память поколений» Ярослав Милошенко: «Расчистку грунта стоит вести от останков, чтобы грунт не мешал опознанию. Чтобы можно было установить какому скелету какие группы костей принадлежат. Чтобы можно было бойцов по отдельности поднимать».
Я. Милошенко (ПО «Память поколений») о технологии эксгумации
Когда поднимают бойца, его пытаются собрать.
Фрагменты останков приходится вынимать из воронок, блиндажей, из-под камней и корней деревьев. Тело, разорванное снарядом, может лежать в радиусе нескольких метров. Прямое попадание мины не оставляет от человека практически ничего. Кости растаскивают животные, их поглощает лес. От человека может остаться лишь несколько незначительных фрагментов. А болото, наоборот, хорошо сохраняет кости. Иногда в воронке может находиться не один, а несколько (или несколько десятков) бойцов. Собрать целое тело очень сложно.
В общем, работа антрополога требует сосредоточенности и внимательности. Останки выкладываются на специальный баннер с прорисованными фрагментами скелета. По костям определяют, кто это был – мужчина, женщина или вообще ребенок.
По старой русской традиции кости накрывают еловыми ветками. И часто на раскопе можно увидеть еловый лапник.
А после на большой карте местности командир отряда помечает точку, где был поднят боец. Красным флажком. Точку на карте.
Фрагменты останков приходится вынимать из воронок, блиндажей, из-под камней и корней деревьев. Тело, разорванное снарядом, может лежать в радиусе нескольких метров. Прямое попадание мины не оставляет от человека практически ничего. Кости растаскивают животные, их поглощает лес. От человека может остаться лишь несколько незначительных фрагментов. А болото, наоборот, хорошо сохраняет кости. Иногда в воронке может находиться не один, а несколько (или несколько десятков) бойцов. Собрать целое тело очень сложно.
В общем, работа антрополога требует сосредоточенности и внимательности. Останки выкладываются на специальный баннер с прорисованными фрагментами скелета. По костям определяют, кто это был – мужчина, женщина или вообще ребенок.
По старой русской традиции кости накрывают еловыми ветками. И часто на раскопе можно увидеть еловый лапник.
А после на большой карте местности командир отряда помечает точку, где был поднят боец. Красным флажком. Точку на карте.
 |  |  |
Работа с останками – это огромный стресс. Но это цель работы поисковика. Его миссия. То, ради чего он приезжает в лесную глухомань, часами сидит в болотах, проходит километры с металлоискателем или щупом... Об этом много говорила Наталья Назарова, руководитель поискового отряда «Память поколений».
Останки
бойца
бойца
Поначалу, конечно, стресс от работы с останками был страшный. Вечерами в лагере я даже говорить не могла. Было очень тяжело, был шок. Особенно когда понимаешь, что во время раскопа ты наткнулся на останки совсем молодого человека, практически пацана…
А по состоянию костей хорошо видно и пол, и примерный возраст человека. Мы, конечно, поднимали и взрослых мужчин, но первые, на кого мы натыкались, были молодые ребята, почти дети... И вот этот пацан шел воевать в полной экипировке: гранаты, противогазы, подсумки с патронами. А с девчонками, наверное, ни разу не целовался…
Сейчас уже нет стресса. Есть только желание как можно быстрее вернуть солдат с войны…
Мы не просто выкапываем останки. Мы возвращаем их домой. Нужно с большим уважением относиться к каждому бойцу, к каждой косточке, к каждому клочку информации. Солдат нам доверился, показался, поэтому нужно собрать все о нем, чтобы рассказать, как он погиб. Собрали, изучили, официально оформили, только после этого мы можем его захоронить. А уже если кто-то из родных захочет озадачиться, будут эти материалы дальше изучать. Воспользуются этим, не воспользуются, не нам решать. Мы свою работу выполнили.
А по состоянию костей хорошо видно и пол, и примерный возраст человека. Мы, конечно, поднимали и взрослых мужчин, но первые, на кого мы натыкались, были молодые ребята, почти дети... И вот этот пацан шел воевать в полной экипировке: гранаты, противогазы, подсумки с патронами. А с девчонками, наверное, ни разу не целовался…
Сейчас уже нет стресса. Есть только желание как можно быстрее вернуть солдат с войны…
Мы не просто выкапываем останки. Мы возвращаем их домой. Нужно с большим уважением относиться к каждому бойцу, к каждой косточке, к каждому клочку информации. Солдат нам доверился, показался, поэтому нужно собрать все о нем, чтобы рассказать, как он погиб. Собрали, изучили, официально оформили, только после этого мы можем его захоронить. А уже если кто-то из родных захочет озадачиться, будут эти материалы дальше изучать. Воспользуются этим, не воспользуются, не нам решать. Мы свою работу выполнили.
Наталья Назарова
руководитель поискового отряда «Память поколений»
Необъяснимое
Ты возвращаешься из леса опустошенный и раздавленный.
А лагерь живет своей жизнью. Где-то раздаются звуки гитары. Попсу не поют. Чаще русский рок. Слышен негромкий деликатный смех. Вкусно пахнет с чьей-то кухни. Вечером на натянутой между деревьями простыне показывают кино про войну...
А ночью ты испытываешь странные ощущения. Тебе кажется, что за тонкими стенами палатки идет другая жизнь. Ходят люди, слышен лязг оружия, негромкая речь, звук сигнальных ракет, отдаленные выстрелы. Выглядываешь, а вокруг звенящая тишина…
Поисковики к этому привыкли. Мистика – обычное дело в их работе. Этому уже не удивляются. Над этим не смеются. Это просто принимают как данность.
А лагерь живет своей жизнью. Где-то раздаются звуки гитары. Попсу не поют. Чаще русский рок. Слышен негромкий деликатный смех. Вкусно пахнет с чьей-то кухни. Вечером на натянутой между деревьями простыне показывают кино про войну...
А ночью ты испытываешь странные ощущения. Тебе кажется, что за тонкими стенами палатки идет другая жизнь. Ходят люди, слышен лязг оружия, негромкая речь, звук сигнальных ракет, отдаленные выстрелы. Выглядываешь, а вокруг звенящая тишина…
Поисковики к этому привыкли. Мистика – обычное дело в их работе. Этому уже не удивляются. Над этим не смеются. Это просто принимают как данность.
Мне рассказывали, что во время одной вахты отряд неделю не мог ничего найти. По всем признакам в их квадрате шли серьезные бои. Но не было найдено ни одного тела. Никто не понимал, как такое возможно. Пока однажды девушке из отряда не приснился молодой солдат, почти мальчишка. Он сказал, что лежит прямо под палаткой, в которой ночевали поисковики. Наутро палатку сняли. И под ней нашли большое захоронение.
Мистика? Выдумки? Воспаленное сознание? Не думаю…
Скорее, ответная реакция тонких миров.
Наталья Назарова тоже очень серьезно говорит об этом.
Скорее, ответная реакция тонких миров.
Наталья Назарова тоже очень серьезно говорит об этом.
Н.Назарова показывает
на точки,
где обнаружили
и подняли останки павших солдат
на точки,
где обнаружили
и подняли останки павших солдат
Мы прикасаемся к очень тонким материям, и тут нужно быть очень честными по отношению и к павшим бойцам, и к истории. И когда мы искренне с открытым сердцем этим занимаемся, идет какая-то ответная реакция с их стороны... Я расскажу одну абсолютно непостижимую рациональному уму историю.
Мы каждый год поминаем павших. 22 июня в 4 часа утра зажигаем свечу памяти, а вечером сидим у костра, говорим, поем военные песни. Это уже традиция.
В июне 2017 года мы также сидели вечером у костра. И читали стихи солдат, которые тут воевали и в этих полях так и осталась. Было пронзительно и грустно…
Потом мы пошли на обрыв над рекой, чтобы почтить память павших минутой молчания. Кто-то предложил: а давайте про себя считать не секунды, а павших бойцов и попытаемся их представить.
И вот мы стоим, молча считаем. Перед нами низина, откуда наши наступали. Сумерки. Над рекой стелется туман. И вдруг метрах в двухстах от нас туман начинает вставать вертикально, как будто строй солдат напротив нас стоит… Строй стоял долго. Минута молчания давно закончилась. Мы просто молча смотрели друг на друга…
Что это было? Я не знаю. Я такое впервые в жизни видела.
Я думаю, что павшие и неупокоенные дали знать о себе.
В той стороне потом много бойцов нашли…
Мы каждый год поминаем павших. 22 июня в 4 часа утра зажигаем свечу памяти, а вечером сидим у костра, говорим, поем военные песни. Это уже традиция.
В июне 2017 года мы также сидели вечером у костра. И читали стихи солдат, которые тут воевали и в этих полях так и осталась. Было пронзительно и грустно…
Потом мы пошли на обрыв над рекой, чтобы почтить память павших минутой молчания. Кто-то предложил: а давайте про себя считать не секунды, а павших бойцов и попытаемся их представить.
И вот мы стоим, молча считаем. Перед нами низина, откуда наши наступали. Сумерки. Над рекой стелется туман. И вдруг метрах в двухстах от нас туман начинает вставать вертикально, как будто строй солдат напротив нас стоит… Строй стоял долго. Минута молчания давно закончилась. Мы просто молча смотрели друг на друга…
Что это было? Я не знаю. Я такое впервые в жизни видела.
Я думаю, что павшие и неупокоенные дали знать о себе.
В той стороне потом много бойцов нашли…
Наталья Назарова
руководитель поискового отряда «Память поколений»
Звезда безымянного героя
Как научить любить свою Родину? Где та березка, тропинка, то впечатление, которые переламывает сознание и заставляет чувствовать мир вокруг тебя иначе?
Это нельзя навязать, нельзя внедрить, нельзя заставить. Это глубоко личное. И эта любовь может появиться из ниоткуда. Капелькой росы на листе. Последним лучом уходящего солнца. Угольком костра.
Только побывав на реальном поле боя, ты начинаешь осознавать, что такое жизнь. Ты сидишь ночью у костра, над тобой бескрайнее черное небо и звезды так близко, что кажется, что их можно потрогать.
И 78 лет назад какой-то такой же парень, может чуть старше, также сидел у костра и смотрел на это небо и звезды. И также не мог уснуть от мыслей и оглушающей тишины. А утром пошел в бой и навсегда лег в этих болотах. У него были мечты. Любовь. Мама. И он до сих пор лежит где-то здесь.
Он не вернулся с той войны. Растворился в истории без следа… Как и многие его ровесники. Мои ровесники…
Только побывав на реальном поле боя, ты начинаешь осознавать, что такое жизнь. Ты сидишь ночью у костра, над тобой бескрайнее черное небо и звезды так близко, что кажется, что их можно потрогать.
И 78 лет назад какой-то такой же парень, может чуть старше, также сидел у костра и смотрел на это небо и звезды. И также не мог уснуть от мыслей и оглушающей тишины. А утром пошел в бой и навсегда лег в этих болотах. У него были мечты. Любовь. Мама. И он до сих пор лежит где-то здесь.
Он не вернулся с той войны. Растворился в истории без следа… Как и многие его ровесники. Мои ровесники…
Надо, чтобы после них что-то осталось!
Чтобы они вернулись с войны, пусть 78 лет спустя!
Чтобы памятником им стала не проросшая сквозь них береза.
Тысячи берез. А пусть скромный, но обелиск.
С красной звездой.
Звездой Безымянного Героя!
Чтобы они вернулись с войны, пусть 78 лет спустя!
Чтобы памятником им стала не проросшая сквозь них береза.
Тысячи берез. А пусть скромный, но обелиск.
С красной звездой.
Звездой Безымянного Героя!
P. S.
Автор выражает благодарность за предоставленные материалы и помощь в подготовке проекта:
руководителю ПО «Память поколений» Наталье Назаровой,
командиру ПО «Прорыв» Владимиру Бобылеву,
заместителю командира ПО «Прорыв» Александру Бортнику,
члену ПО «Память поколений» Ярославу Милошенко.
А также композитору А. Назарову за предоставленное видео «Ржевский солдат»
с кавер-версией песни «Журавли», музыка Я. Френкеля, аранжировка А. Назарова.
Транслируется в Ржевском мемориале.
Авторы фотографий и видео, используемых в проекте: Александр Сухарев, Владимир Бобылев.
Архивные фото и видео материалы для проекта предоставлены ТРОО ПИО "Память поколений". Карты боев и журналы боевых действий взяты с портала "Память народа",
а также использовались материалы с официального сайта "Поискового движения России".
Icons made by Google from Flaticon.
руководителю ПО «Память поколений» Наталье Назаровой,
командиру ПО «Прорыв» Владимиру Бобылеву,
заместителю командира ПО «Прорыв» Александру Бортнику,
члену ПО «Память поколений» Ярославу Милошенко.
А также композитору А. Назарову за предоставленное видео «Ржевский солдат»
с кавер-версией песни «Журавли», музыка Я. Френкеля, аранжировка А. Назарова.
Транслируется в Ржевском мемориале.
Авторы фотографий и видео, используемых в проекте: Александр Сухарев, Владимир Бобылев.
Архивные фото и видео материалы для проекта предоставлены ТРОО ПИО "Память поколений". Карты боев и журналы боевых действий взяты с портала "Память народа",
а также использовались материалы с официального сайта "Поискового движения России".
Icons made by Google from Flaticon.
